Что такое проект Голос Украинцев?
Проект Голос Украинцев — это акт национального сопротивления юридическими средствами, а также публичное заявление о преступлениях и крик о помощи Украинского народа, который был юридически ликвидирован и полностью замещён другими национальными группами в условиях украино-российского конфликта, послужившего идеальной ширмой для подобной законодательной трансформации.
Изначально он создавался как база данных по фиксации дискриминационных высказываний, публикаций и случаев публичной травли украинских граждан в европейской политике и СМИ, чтобы собрать такие факты в одном месте, зафиксировать системный характер кампании дискриминации и дискредитации. Показать, что речь идёт не об отдельных эпизодах, а об общем тренде и сформировавшемся общественно-политическом и медийном нарративе, а также при необходимости использовать правовые механизмы для юридического реагирования.
Однако в процессе работы, анализа законодательства, международного права и политических решений проект постепенно вышел за рамки реагирования на отдельные дискриминационные заявления и трансформировался в более широкое документальное расследование процессов, фиксирующих факт вторжения и захвата украинского государства со стороны двух государств-агрессоров одновременно, что фактически придало этой работе характер правового расследования и публичной формы коллективного самоопределения.
Украина — это единственная в Европе страна, где земля, недра, природные ресурсы и даже атмосферный воздух - являются правом собственности народа, а не государства, что отличает её от большинства постсоветских стран, включая Россию, Беларусь, страны Балтии и Кавказа, где такие ресурсы юридически закреплены за государством, тогда как подобная модель существует лишь в Казахстане. А в большинстве стран Западной Европы и в США понятие народа имеет прежде всего политический смысл и не связано с институтом коллективной собственности на территорию и природные ресурсы.
Экономическая система там формировалась веками в условиях капитализма, поэтому земля, ресурсы и производственные активы - находятся либо в государственной, либо в частной собственности, а в некоторых монархиях — формально принадлежат короне. А сам термин «народ» используется главным образом как источник легитимности власти, но не как носитель коллективных имущественных прав, поскольку сама идея коллективной собственности народа на землю и природные ресурсы является продуктом советской правовой системы и её экономической модели.
В Украине ситуация иная, поскольку Конституция закрепляет за народом не только политический суверенитет, но и коллективные права собственности на землю, природные ресурсы и территорию страны. В результате понятие народа выступает не только политической категорией, но и юридическим титулом собственника.
Эта правовая конструкция усиливается историческим и экономическим контекстом Украины. После более чем семидесяти лет государственной экономики в советский период - земля, природные ресурсы и промышленные активы остались вне частной собственности. А на протяжении почти тридцати лет после обретения независимости сельскохозяйственные земли, составляющие одну из крупнейших ресурсных баз в Европе — находились под мораторием на продажу, тогда как тысячи предприятий оставались в государственной собственности. В результате система коллективной собственности, связанная с понятием «народ» в Украине, охватывает несоизмеримо большую долю национальных ресурсов, чем в большинстве западных экономик, прошедших через многовековую капиталистическую приватизацию.
В таких юридических условиях завоевание и захват государства могут осуществляться не только посредством военных действий, но и через правовую диверсию, направленную на изменение конституционного состава народа, которому в силу конституционных норм принадлежат эта территория, её ресурсы и власть на ней.
Как оказалось, прямые боевые действия являются крайне неэффективным способом захвата по сравнению с юридическими механизмами контроля территории. При этом они отвлекают общественное внимание, усыпляют бдительность и под предлогом военного положения фактически блокируют любую критику со стороны юристов и правозащитников. В результате чего, независимо от мотивов и намерений, объективно создаётся прикрытие для более эффективного юридического захвата и контроля территории иностранным государством-агрессором.
В любой стране человек обычно имеет три правовых статуса одновременно: физического лица, гражданина государства и члена народа как коллективного субъекта. Понятия народа и нации могут использоваться как для обозначения этнокультурного сообщества, так и для обозначения гражданского, и оба значения являются правильными. Но закон обязан прямо определять, в каком именно значении используется этот термин, поскольку правовая неопределённость и двойное толкование запрещены национальным и международным правом.
Особенность языковой конструкции украинского и русского языков состоит в том, что «люди» и «народ» являются разными понятиями, тогда как в английском языке такое различие невозможно, поскольку оба значения передаются одним словом people. Без такого пояснения англоязычной аудиторией текст может восприниматься ошибочно восприниматься как отрицание статуса человека, хотя фактически речь идёт лишь о различии между людьми как отдельными лицами и народом как коллективной правовой категорией.
Если же в правовой системе сохраняется статус физического лица и гражданина, но отсутствует юридическое признание принадлежности к народу, притом что именно народ объявлен источником власти и коллективным собственником земли и природных ресурсов - возникает ситуация, при которой гражданин фактически превращается в иностранца на собственной земле, поскольку сам по себе статус физического лица и гражданина без признания принадлежности к народу юридически ничем не отличается.
В такой конструкции население формально остаётся гражданами, но теряет статус носителей суверенитета, источника власти и коллективных собственников земли и ресурсов, а их принадлежность к народу не закреплена законом и превращается в предмет политической интерпретации и разновидность религии, при которой граждан могут объявлять народом, когда от них требуется платить налоги и защищать территорию, и отрицать их принадлежность к народу, когда речь заходит о праве на землю, природные ресурсы, национальное богатство и власть.
Как де-юре, так и де-факто это создает колониально-феодальную модель управления, возникшую в результате манипуляций с конституционными нормами Украинского государства, но формально сохраняющую республиканскую форму правления, при котором власть и национальне богатство - принадлежат исключительно юридически признанным этническим группам, а все граждане фактически переведены в положение подданных, которым в приказном порядке можно внедрить систему углеродного следа, цифровых валют, принудительной вакцинации, насильственного перемещения в гетто, массовую ассимиляцию в состав другого народа, или полного изгнания и лишения гражданства.
И все это без какого-либо права на бунт.
Это обусловлено тем, что в условиях конституционного порядка, когда в статье 13 Конституции коллективное право собственности на землю, недра, природные ресурсы и даже воздух - являются правом собственности Украинского народа, тогда как право пользования предоставляется гражданам Украины в порядке, установленном законом. Однако ни сама Конституция, ни статья 13 Конституции не содержат какого-либо требования или положения относительно безоплатного характера такого пользования — следовательно, на законодательном уровне и совершенно законно граждан могут обязать оплачивать такое пользование, где бенефициаром такой оплаты будет именно собственник, то есть тот, кто признан Украинским народом, а не просто гражданином.
Хронология юридической подмены состава украинского народа:
Конституция Украины состоит из преамбулы и статей Конституции, при этом преамбула является вступительной, то есть вводной частью, которая расположена перед статьями и разделами Конституции и выполняет роль своего рода предисловия, имеющего учредительный и декларативный характер и обладающего юридическим значением как часть Конституции, поскольку в ней закрепляется, кем именно принимается Конституция и на каких принципах она основана, однако её положения не содержат норм права прямого действия, тогда как именно статьи Конституции являются нормами права прямого действия, устанавливают конкретные права и обязанности, подлежат непосредственному применению и предусматривают юридические последствия за их неисполнение.
Для справки, декларация — это документ заявительного характера, который фиксирует принципы, намерения и общие ориентиры, но не является законом или актом, содержащим нормы прямого действия, поэтому сама по себе не устанавливает обязательных юридических обязанностей и не предусматривает механизмов ответственности за её неисполнение. Однако может иметь важное историческое, учредительное и интерпретационное значение, служить ориентиром для законодательства и правоприменения, а также использоваться как ориентир при толковании норм права.
Процесс учредительного обесценивания значения преамбулы Конституции, начался с принятия Закона Украины №2680-VIII от 7 февраля 2019 года о внесении изменений в Конституцию, когда в её текст была добавлена формула о необратимом курсе на членство в ЕС и НАТО. Однако сама по себе такая формулировка не делает Украину членом Европейского Союза или Североатлантического альянса (НАТО) и не создаёт для этих организаций каких-либо обязательств по приёму Украины.
По своей сути такие изменения вводят в текст Конституции политический и идеологический компонент, а не положение учредительного характера, тем самым нарушив основополагающий принцип Декларации о государственном суверенитете Украины 1990 года, где в разделе IX прямо закреплено, что Украина торжественно провозглашает намерение стать в будущем постоянно нейтральным государством, не принимающим участия в военных блоках.
Это, в свою очередь, начало рассматриваться Российской Федерацией как угроза ранее провозглашённому принципу нейтрального статуса Украины, обесценило учредительное значение соответствующих положений и фактически создало для России формальный повод использовать это как обоснование своих претензий о нарушении ранее заявленных принципов государственного устройства Украины, что создаёт впечатление преднамеренности таких действий.
Кроме того, сама Конституция Украины даже не предусматривает процедуры внесения изменений в её преамбулу, поскольку она имеет учредительный характер и закрепляет исходные основания принятия Конституции, тогда как самой Конституцией установлена процедура внесения изменений именно в статьи Конституции, но не в её преамбулу.
Следует отметить, что преамбула Конституции сама по себе никогда не содержала нормы права в целом. Она является неотъемлемой частью Основного закона, служившей ориентиром и выражавшей фундаментальные принципы государственного устройства, цели и идеалы, но не порождавшей обязательств для субъектов права. Вопрос о правовой силе преамбулы всегда вызывал споры среди юристов: одни рассматривали её исключительно как декларацию, другие — как источник ориентира для толкования Конституционных норм.
Даже существующие решения Конституционного Суда Украины, в которых так или иначе упоминалась формула из преамбулы об «украинском народе — гражданах Украины всех национальностей», как правило лишь ссылались на неё — иногда прямо цитируя, иногда просто воспроизводя её смысл — но при этом не создавали на её основе ни самостоятельной нормы права, ни какого-либо нового юридического обязательства.
Когда в таких решениях указывалось (№ 1-р/2021), что «применённое в преамбуле Конституции Украины понятие “Украинский народ — граждане Украины всех национальностей” охватывает всех индивидов, имеющих украинское гражданство» - это фактически лишь повторяло дословный смысл самой преамбулы, где прямо указано, что Конституция принимается «от имени Украинского народа — граждан Украины всех национальностей». Конституционный Суд не создаёт нормы права и не определяет состав народа, а лишь разъясняет уже существующий текст, причём такое разъяснение является обязательным для применения.
В данном случае оно не установило никаких новых критериев и не придало этой формулировке характера нормы права, а лишь подтвердило очевидный смысл написанного — примерно также, как разъяснить, что 10 сантиметров равны 100 миллиметрам или что сутки состоят из дня и ночи. Кроме того, толкование ненормативного текста остаётся ненормативным — обязательным как интерпретация, но не порождающим норму прямого действия.
Таким образом, ещё до принятия Закона Украины №3354-IX от 24 августа 2023 года «О правотворческой деятельности» преамбула Конституции фактически была поэтапно и процедурно ослаблена и обесценена в контексте её нормативно-правового и учредительного значения, включая формулу об Украинском народе — гражданах Украины всех национальностей, что в целом ослабило её значение как положения, определяющего состав Украинского народа.
В 2021 году принимается Закон Украины №1616-IX «О коренных народах Украины».
И правовая претензия состоит в том, что Закон №1616-IX является единственным законом в украинском законодательстве, в котором отдельные национальности прямо и законодательно признаны именно как народ. При этом уже в самой статье 1 этого закона содержатся два взаимоисключающих противоречия.
Во-первых, формулировка о народах, «сформировавшихся на территории Украины», применена к караимам, крымчакам и крымским татарам, хотя эти группы сформировались на территории Крымского полуострова задолго до появления Украины как государства и как политико-правовой юрисдикции, что делает применение такого критерия невозможным.
Во-вторых, сам критерий определения коренного народа, закреплённый в статье 1 этого закона, требует отсутствия собственного государственного образования за пределами Украины, тогда как караимы и крымчаки рассматриваются не как отдельные изолированные группы, а как часть еврейского народа именно в этническом, а не гражданском смысле. То есть включаются в его состав как евреи, а не как граждане государства Израиль, имеющего собственное государство в виде Израиля, что означает, что соответствующее государственнообразующее образование у данных общностей уже существует. А значит их признание не соответвует критериям самого закона 1616.
Но наиболее разрушительное и шокирующее обстоятельство данной правовой ситуации состоит в том, что ни Конституция Украины, ни её статьи, ни один закон Украины, ни одна статья закона Украины не содержат закреплённой нормы — то есть нормы прямого действия — прямо устанавливающей юридическую формулу «гражданин Украины = Народ».
С 1996 по 2021 год это не имело значения, поскольку ни одна этнокультурная группа не была выделена законом как отдельный народ и никто не обладал таким статусом. Поэтому декларативные формулы преамбулы Конституции и Декларации о государственном суверенитете о том, что украинский народ состоит из граждан Украины всех национальностей, фактически выполняли свою функцию и воспринимались как описание единого гражданского состава народа и не возникало и конкуренции за само это понятие. А украинская национальность как отдельная категория в Конституции Украины не упоминается ни единого раза.
Следует пояснить, что упоминание «украинской нации» в статье 11 Конституции, хотя и может восприниматься в этнокультурном смысле, поскольку в той же норме отдельно указаны коренные народы и национальные меньшинства, не устраняет правовой неопределённости и допускает двойное толкование, поскольку в той же редакции Конституции 1996 года её преамбула задаёт гражданское понимание нации, определяя украинский народ как граждан Украины всех национальностей. При этом сама формула статьи 11 «Государство содействует консолидации и развитию украинской нации…» - не закрепляет состав народа как юридически определённого субъекта, не устанавливает критериев принадлежности к нему и не порождает правовых последствий в части распределения источника власти или коллективной собственности, поскольку по своей природе носит программный (декларативный) характер без обязательств и гарантий, и выражает направление государственной политики, а не норму, подлежащую прямому применению. А само «содействие государством» - может выражаться даже в форме проявления формальной "озабоченности".
Это можно сравнить с домом, который формально не оформлен на конкретного владельца: пока на него никто не предъявляет отдельного права, люди, живущие в нём, спокойно считают его своим. Но как только закон начинает выделять отдельных «собственников», ситуация меняется, потому что тогда становится ясно, кому именно принадлежит право, а кто в нём просто проживает.
С этого момента при любых судебных разбирательствах о коллективных правах на землю, ресурсы, территорию и праве на власть суд неизбежно встанет на сторону тех, кто прямо назван в законах и Конституции Украины именно народом, а не гражданами, поскольку в законодательстве отсутствует норма права, которая прямо устанавливает, что граждане юридически равны народу, не в виде декларации, а нормы закона прямого действия.
Затем был принят Закон №2215-IX «О десоветизации законодательства Украины» (2022), который признал неприменяемыми значительную часть советских законов и решений органов власти СССР и Украинской ССР. Поскольку именно через это законодательство ранее объяснялось происхождение коллективных прав народа на землю, природные ресурсы и государственную власть, а также правовая преемственность современного государства Украина от Украинской ССР, его отмена фактически разорвала юридическую линию наследования, связывавшую эти права с поколениями, составлявшими народ до 1991 года. В результате коллективные права формально сохранились в конституционной системе Украины, однако правовая основа, позволявшая потомкам того народа ссылаться на них как на унаследованные права, была утрачена.
Также в 2022 году принят Закон Украины №2827-IX «О национальных меньшинствах (сообществах) Украины». В нём национальные меньшинства ни единого раза не названы народом или частью народа, а определяются лишь как этнокультурные сообщества.
Но пока правовое значение преамбулы Конституции не подвергалось законодательному обесцениванию, представители национальных меньшинств всё ещё могли считать себя частью украинского народа, ссылаясь на формулу из преамбулы об «украинском народе — гражданах Украины всех национальностей».
Дополнительно, в 2022 году началось системное преследование Украинской православной церкви — канонического правопреемника Киевской митрополии, древней церковной структуры, существующей на этих землях со времени крещения Руси в 988 году. Под предлогом борьбы с «московским влиянием» был фактически и юридически ликвидирован институт, через который сохранялась каноническая и историческая преемственность украинского народа с храмами, землями и духовным наследием этой территории.
Тем самым был устранён последний институт, через который украинский народ мог ссылаться на свою каноническую и историческую преемственность на собственной земле. А созданная государством 15 декабря 2018 года структура ПЦУ, представленная как инструмент канонической независимости от России, такой преемственностью не обладает и потому не может подтверждать непрерывную связь народа с этой территорией. Она может выполнять обычную религиозную функцию богослужения, однако не является институциональным правопреемником Киевской митрополии и не сохраняет той линии преемственности, которая существовала ранее.
Последним механизмом обесценивания и демонтажа этой преемственности стало законодательное перенесение в 2023 году празднования Рождества с 7 января на 25 декабря. Учитывая, что около 80% украинцев традиционно отмечают Рождество по юлианскому календарю, это решение фактически подорвало авторитет канонической традиции, связанной с Украинской православной церковью и религиозной практикой украинского народа.
Многие до сих пор не осознают, что преследование этой церкви не имеет реального отношения к борьбе с «российским влиянием», а фактически означает ликвидацию канонической преемственности, чтобы в будущем на неё невозможно было ссылаться как на доказательство исторической связи украинского народа с этой территорией.
После этого принимается Закон Украины №3354-IX от 24 августа 2023 года «О правотворческой деятельности», статья 38, пункт 2 которого закрепляет правило, что преамбула закона не может содержать норм права.
Из действия этого закона прямо выведены только проекты законов о внесении изменений в Конституцию Украины, то есть сама процедура конституционных изменений. Однако сам по себе Закон №3354-IX не является таким проектом по изменению Конституции, а лишь вводит общее правило правоприменения для преамбул всех законов на территории Украины. А сама норма о преамбуле как о ненормативной части закона - не сопровождается отдельной оговоркой о её неприменимости к преамбуле Конституции как Основному Закону, который по своей природе является хоть и основным, но законом имеющий даже номер: №254к/96-ВР.
Это позволяет утверждать, что формула из преамбулы Конституции Украины об «украинском народе — гражданах Украины всех национальностей» сама по себе не устанавливает юридического состава народа, если такая норма не продублирована в статьях Конституции Украины или в статьях любого закона Украины, содержащих норму прямого действия, в отличие от преамбулы, которая изначально носила декларативный характер и после принятия Закона №3354-IX о правотворческой деятельности была окончательно выведена из сферы норм права.
Доказательством умысла и целенаправленного посягательства на преамбулу Конституции может служить сама конструкция Закона Украины №3354-IX. В соответствии с пунктом 1 раздела XIV «Заключительные положения» этого Закона он вступает в силу со дня, следующего за днем его официального опубликования, однако вводится в действие лишь через один год со дня прекращения или отмены военного положения в Украине. А перечень исключений, указанный в этом пункте, не содержит статьи 38 этого Закона, поэтому она подпадает под общее правило вступления в силу и введения в действие.
Это создаёт ситуацию, при которой на норму статьи 38 данного Закона о том, что преамбула закона не содержит норм права, можно ссылаться, избегая её полноценного юридического применения. Что и свидетельствует её непосредственную направленность на преамбулу Конституции и формулу о том, что Конституция принята «от имени украинского народа — граждан Украины всех национальностей», фактически создавая механизм её юридического обесценивания в обход статьи 157 Конституции Украины, которая запрещает внесение изменений в Основной Закон во время действия военного положения.
После этого был принят Закон Украины №4700-IX «О статусе Основателя современного государства Украина — народного депутата» (2025), который закрепляет, что современная украинская государственность была основана через голосование конкретных депутатов Верховной Рады, а не украинским народом непосредственно.
Если формула украинского народа как граждан Украины всех национальностей в преамбуле юридически не действует, а акт создания государства связывается с голосованием парламента, то роль основателя государственности переносится с народа на Верховную Раду.
Это и есть юридическая подмена основателей украинского государства.
После принятия закона №1616 о коренных народах стало очевидно, что формула из преамбулы Конституции «украинский народ — граждане Украины всех национальностей» как универсальное определение состава народа начала вступать в противоречие с действующим законодательством. Закон Украины о коренных народах не устанавливает требования наличия украинского гражданства для принадлежности к коренному народу и фактически признаёт коренными народами их глобальные диаспоры вне зависимости от их гражданской принадлежности.
В этом контексте норма статьи 38, пункт 2 Закона Украины №3354-IX «О правотворческой деятельности», согласно которой преамбула не содержит норм права, по сути стала вынужденной мерой для балансирования возникшего противоречия. С одной стороны, она позволила вывести формулу преамбулы Конституции из сферы нормативного определения состава народа. С другой стороны, она одновременно стала механизмом фактической замены прежней конструкции состава народа, поскольку единственными коллективами, прямо признанными законами Украины именно народами, остались коренные народы, тогда как другие группы обладают лишь статусом сообществ, граждан или физических лиц.
Поскольку в нынешний состав украинского народа включены группы, которые на момент провозглашения независимости юридически не существовали в таком статусе, становится невозможно утверждать, что именно украинский народ является основателем украинской государственности. Те группы, которые считались частью народа на момент основания государства, фактически выведены из этой конструкции, а те, которые включены в неё сегодня, на тот момент юридически не существовали. Поэтому, чтобы устранить это противоречие и избежать возможных юридических споров и претензий в будущем, им вынужденно пришлось связать основание украинской государственности не с народом, а с народными депутатами, проголосовавшими за независимость.
Таким образом все граждане Украины были выведены из состава украинского народа и из числа основателей украинского государства, а следовательно положения статьи 13 Конституции о праве собственности украинского народа на землю, недра и природные ресурсы на них больше не распространяются, так же как и положения статьи 5 Конституции, которая определяет именно народ — а не граждан — единственным источником власти и носителем суверенитета в государстве.
Дополнительная проблема состоит в том, что международное право защищает прежде всего народы как коллективных носителей суверенитета, тогда как статус гражданина существует только внутри юрисдикции государства. Именно народы обладают правом на самоопределение, территорию, землю и природные ресурсы, что закреплено в Уставе ООН и статье 1 Международного пакта о гражданских и политических правах и Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах.
Если граждане Украины юридически выводятся из категории народа и существуют лишь как индивидуальные граждане и физические лица, то их насильственная ассимиляция уже не может рассматриваться как подавление или угнетение суверенного народа. В таком случае действия на оккупированных территориях могут трактоваться не как преступление против народа, а как борьба с отдельными группами или идеологиями — что фактически совпадает с российским нарративом о «денацификации».
А статус угнетённого народа и жертвы агрессии и оккупации, имеющего право на международные компенсации и репарации через международные судебные механизмы и санкционные процедуры, институционализированно и заблаговременно изъят у граждан Украины в целом и присвоен только тем группам, которые законодательно признаны народом. Но фикция состоит в том, что в общественно-политическом дискурсе формула «украинский народ» будет восприниматься как обозначение всех граждан, однако в юридическом смысле она будет означать лишь те группы, которые на момент оккупации, колонизации или порабощения были законодательно включены в состав народа в украинском праве.
В результате формируется конструкция, при которой в случае оккупации только этнокультурные группы, признанные коренными народами, могут выступать как юридически признанные жертвы агрессии и претендовать на компенсации и репарации, а в случае освобождения территории — как коллективный субъект, обладающий правовым титулом народа и, следовательно правом собственности и суверенитета над территорией.
Проблема состоит в том, что признанные в Украине коренные народы имеют двойную идентичность: караимы и крымчаки на международном уровне рассматриваются как часть еврейского народа и как правило проживают в Израиле, тогда как в украинском законодательстве они оформлены как отдельные коренные народы без ограничения по численности и обязательства наличия гражданства.
Более того, в караимской религиозной традиции запрещено проведение переписи, что делает невозможным любое объективное установление их численности. В сочетании с отсутствием законодательных ограничений в Законе 1616 - это фактически создаёт безлимитный механизм, при котором принадлежность к данной категории не подлежит проверке, а численность не имеет никаких юридически проверяемых критериев. Поскольку такая самоидентификация защищена свободой вероисповедания (статья 35 Конституции Украины) - её практически невозможно оспорить, что позволяет заявлять любую численность без возможности правового возражения.
Проще говоря - это правовая лазейка, которая позволяет внешним силам масштабировать «состав народа» до любых нужд, не встречая юридического сопротивления.
А вот крымские татары формально признаны коренным народом, однако механизмы реализации их коллективных прав фактически и юридически заблокированы из-за ситуации вокруг Крыма, признания Меджлиса российской стороной экстремистской организацией и отсутствия ратификации Украиной Конвенции МОТ №169, которая обеспечивает международные гарантии защиты прав коренных народов.
Конвенция МОТ №169 является единственной международной конвенцией, специально посвящённой защите прав коренных народов. В Европе её ратифицировали, в частности, Норвегия, Дания, Нидерланды, Испания, Люксембург и Германия, что подчёркивает её значение как основного международно-правового инструмента обеспечения коллективных прав коренных народов.
В отличие от этого, караимы и крымчаки, как группы, принадлежащие к еврейскому народу, подпадают под международные механизмы защиты еврейских общин: нормы противодействия антисемитизму, защиту свободы религии и недискриминации, мониторинг со стороны международных организаций, дипломатическое реагирование государства Израиль, а также институциональную поддержку глобальных еврейских организаций, что фактически создаёт для них систему международных гарантий даже без ратификации Конвенции МОТ №169.
Однако не учли фактор Турции, поскольку Закон №1616-IX признаёт коренные народы без ограничений по гражданству Украины и постоянному проживанию, его действие автоматически распространяется на всю мировую диаспору, и именно в случае крымских татар это создаёт прямую правовую брешь, поскольку наибольшая часть этого народа проживает в Турции.
И стоит Турции предоставить крымским татарам политическую субъектность на своей территории — появляется формальный механизм для выдвижения юридических, территориальных и имущественных претензий от имени народа, уже признанного законом Украины коренным народом Украины, что потенциально позволяет заявлять права на власть, территорию и ресурсы в пределах всей Украины как на коллективную собственность народа. Либо использовать этот титул как инструмент масштабного геополитического торга вокруг суверенитета, территории и природных ресурсов государства.
Юридически это означает институционализированное пособничество и передачу суверенитета Украины - двум иностранным государствам-агрессорам. Исключив граждан Украины из категории народа, украинское законодательство устраняет ту коллективную правовую категорию, через которую международное право квалифицирует насильственную ассимиляцию, колонизацию, порабощение и геноцид как преступления против народа, тем самым предоставляя России правовой иммунитет и индульгенцию. В то же время монопольное признание коренными народами групп, которые на международном уровне рассматриваются как часть еврейского народа и как правило проживающие в Израиле, фактически передаёт им коллективный титул украинского народа — а значит носителя суверенитета и коллективного собственника земли, ресурсов и территории государства.
Когда на оккупированных территориях системно и повсеместно распространяется на уличных билбордах пропагандистский тезис «Мы один народ», отражающий государственный нарратив Российской Федерации, отрицающий существование украинцев как отдельной нации и заявляющий претензию на включение этого населения в состав российского народа, а собственное законодательство Украины одновременно лишает это население юридического статуса украинского народа — правовая система Украины фактически способствует его безнаказанному включению в российскую юрисдикцию и указывает на скоординированный характер правовых и политических процессов и их последствий.
Ситуацию усугубляет применение механизма временной защиты вместо полноценного статуса беженца по Женевской конвенции для украинских граждан в странах ЕС, Великобритании, США, Канаде и других государствах, предусматривающего коллективную форму предоставления статуса без индивидуального сбора письменных свидетельских показаний и без фиксации этнической идентичности заявителей, что фактически превращает данный механизм в инструмент устранения миллионов свидетелей из процедур документирования обстоятельств возможных международных преступлений и одновременно в средство сокрытия их национальной идентичности, позволяющее в дальнейшем осуществлять их принудительную ассимиляцию в состав России или других юрисдикций без риска юридической ответственности.
Расширенные социальные гарантии и личные свободы: право на работу, проживание вне лагерей, свободное перемещение, выезд за границу, посещение собственной страны без утраты статуса, а также сохранение и использование национального паспорта для поездок — в рамках механизма временной защиты фактически предоставляются ценой отказа от возможности фиксации своей этнической идентичности и от права на дачу письменных свидетельских показаний, являющихся ключевым элементом процедуры получения полноценного статуса беженца в соответствии с Женевской конвенцией о статусе беженцев 1951 года.
В рамках изложенной правовой конструкции ссылка на боевые действия как на причину непроведения выборов фактически выполняет роль ширмы, поскольку реальная причина заключается в утрате гражданами права избирать и быть избранными.
Если граждане Украины выведены из состава народа, они утрачивают право избирать и быть избранными, поскольку согласно статье 38 Конституции голосуют граждане, однако делают это от имени народа, которому по статье 5 принадлежит власть. Поэтому в данной ситуации проведение выборов становится юридически невозможным: граждане выведены из состава народа, а группы, признанные народами, либо ещё не вступили в гражданство и не приобрели избирательных прав, либо фактически заблокированы на территории Крымского полуострова, вследствие чего в Украине де-юре отсутствует субъект, способный осуществлять власть и реализовать её через избирательный процесс.
В такой ситуации не может существовать и конституционной обязанности граждан защищать Отечество, которому они юридически больше не принадлежат. Статья 65 Конституции Украины прямо говорит о защите именно Отечества, а не государства, и возлагает эту обязанность на граждан. Однако само понятие Отечества предполагает юридическую связь гражданина именно с народом, поскольку по статье 17 Конституции Украины защита суверенитета и территориальной целостности является делом всего украинского народа, а не граждан. Если же граждане юридически выведены из состава народа, то Отечество становится для них чужим, а мобилизация утрачивает конституционное основание и превращается в наемничество и насильственное принуждение к службе чужому суверену, что юридически воспроизводит колониальную модель принуждения населения к службе не собственному народу.
А ликвидация культурной идентичности этнических украинцев - была достигнута путём превращения украинского языка из признака этнической идентичности в формальный атрибут принадлежности к государственной юрисдикции. Его тотальное и насильственное внедрение для всех групп населения, включая национальные меньшинства, под угрозой обвинений в «работе на агрессора» привело к парадоксальному эффекту, при котором язык перестал выступать маркером культурной идентичности именно этнических украинцев как отдельного народа и превратился в признак принадлежности к государству, что уничтожило одно из последних наглядных доказательств существования украинцев как национальной группы.
Скорее всего, по этой же причине на протяжении почти тридцати лет украинской независимости русский язык так и не получил статус государственного, поскольку в таком случае украинский язык сохранялся бы исключительно как язык украинской национальности и оставался бы очевидным признаком культурного существования именно украинцев как отдельной национальности.
Именно через языковой фактор стали реализовываться наиболее жёсткие формы принуждения и репрессивного произвола со стороны государственного аппарата — полиции, СБУ и ТЦК, включая насилие, похищения, избиения, убийства, принудительные задержания, подавление религиозных общин, закрытие границ, преследование людей при попытке эвакуации из зон боевых действий и иные формы государственного террора. В результате в общественном восприятии именно украинский язык начинает ассоциироваться исключительно с насилием и беззаконием и произволом, при этом данные действия совершаются не этническими украинцами как таковыми, а многонациональным кадровым составом государственного аппарата, включающим представителей различных национальностей.
В итоге формируется внутренний общественный запрос на прекращение этого насилия, однако поскольку весь этот опыт связан именно с украинским языком - он начинает восприниматься как символ проблемы, и этот внутренний запрос парадоксально совпадает с российским тезисом о «денацификации», где под «нацизмом» фактически начинает пониматься сам украинский язык.
Таким образом, «освобождение» начинает означать отказ от украинского языка, то есть насильственную русификацию, а при отсутствии чёткого закрепления статуса украинской национальности в законе это приводит к окончательному уничтожению даже формальных признаков её существования и лишает возможности в дальнейшем доказывать её наличие как отдельной этнической общности.
А когда миллионы видеозаписей с эпизодами насилия и произвола государственных структур, которые сейчас жёстко цензурируются в западном информационном пространстве, всё же станут широко доступны, это вызовет реакцию, аналогичную позднему общественному шоку после раскрытия преступлений нацистской Германии, когда возникает позиция «мы не знали», и сформирует восприятие, при котором ответственность за действия государственных институтов будет перенесена на саму украинскую идентичность, что приведёт к готовности оправдывать любые ограничения в отношении украинцев и рассматривать их принудительную ассимиляцию как якобы единственный способ положить конец ассоциируемому с ними насилию.
И поскольку Украина институционально ликвидировала как юридическую, так и культурную идентичность украинской национальности - это снова создаёт ситуацию пособничества Российской Федерации, как государству-агрессору. В результате становится возможным отрицать сам факт существования украинской национальности и поддерживать нарратив о борьбе не с народом, а лишь с «нацистской идеологией».
Можно было бы привести Норвегию и Швецию как пример того, что признание коренных народов само по себе не ведёт к исключению большинства, однако такое сравнение некорректно. Там конституционные монархии, где ключевые ресурсы и коллективная собственность юридически закреплены за государством, а не за народом, с одной устойчивой национальной идентичностью, без внутренней конкуренции за статус народа и без внешнего отрицания, поэтому сам вопрос «кто такой народ» не является юридически определяющего значения. В этих странах такой проблемы не возникает, поскольку там отсутствует внешняя агрессия и правовая ситуация, при которой состав народа становится предметом политической или юридической интерпретации.
В Украине — многонациональная республика, где народ выступает коллективным собственником земли и ресурсов, поэтому вопрос его состава имеет прямое юридическое значение, в отличие от конституционных монархий, где он не определяет титул коллективного собственника. При этом внутри страны существует политическая конкуренция между различными этнокультурными группами, межэтнический конфликт и дуальная языковая среда, а также ситуация, при которой соседнее государство оспаривает существование народа как отдельного и заявляет претензии на его идентичность, что делает вопрос о том, кто именно является народом, абсолютно критическим, а международное право оперирует именно категорией народа, обеспечивая защиту от геноцида, насильственной ассимиляции, порабощения и колонизации.
Все материалы, представленные на сайте, являются результатом трёхлетнего (2023–2026) расследования и содержат доказательства преступных действий и бездействия всех вовлечённых сторон. Это расследование подготовлено представителем украинского народа — народа, который был юридически ограблен, лишён статуса источника власти и совладельца своей земли и ресурсов, фактически и юридически оккупирован двумя государствами-агрессорами, угнетён и отстранён от своего государства.
Новое описание проекта сформулировано таким образом, что для понимания общей картины происходящих процессов достаточно просто ознакомиться с ним и в принципе можно не читать остальные материалы сайта, поскольку остальные тексты — это лишь путь, через который постепенно формировалось это понимание.
Российская агрессия и оккупация безусловно осуждаются автором проекта и ни в коем случае не поддерживаются и не оправдываются каким-либо образом. Однако именно о ней сегодня говорят практически все, тогда как цель проекта — показать, что российская агрессия не является единственной формой агрессии и вторжения, с которыми столкнулся украинский народ.
Но поскольку агрессия как понятие определяется не только военным контекстом, но и любыми формами посягательства на чужое имущество, помимо военной агрессии существует и другая, менее очевидная форма агрессии, реализуемая через юридические механизмы, выражающаяся в незаконном присвоении и захвате права на коллективную собственность и фактически приводящая к правовой оккупации, порабощению и колонизации украинского народа, его мошенническому замещению, краже идентичности и лишению его права на самоопределение.
Решение:
Украино-российский конфликт в принципе может быть остановлен путём принятия всего лишь нескольких законов без необходимости внесения изменений в Конституцию Украины. Речь идёт о принятии закона о статусе титульной нации — этнических украинцев, в котором должно быть прямо закреплено, что этнические украинцы входят в состав украинского народа и являются народом в юридическом смысле, что переводит ситуацию из плоскости спора о юрисдикции в плоскость посягательства на суверенный народ и активирует механизмы международного и гуманитарного права для его защиты.
Одновременно необходимо внести изменения в Закон №2827 «О национальных меньшинствах (сообществах) Украины», прямо указав, что помимо статуса этнокультурных сообществ они также являются частью украинского народа, что устраняет обвинения в национализме и закрепляет единую юридическую конструкцию народа без разделения на признанные и непризнанные группы.
Со стороны государств, принимающих украинских беженцев, необходимо обеспечить всего две базовые гарантии: во-первых, право на официальную письменную фиксацию национальности, что переводит защиту с уровня физического выживания отдельного лица на уровень защиты народа как коллективного субъекта права и тем самым создаёт правовой барьер против его принудительной ассимиляции; во-вторых, обязательный механизм письменных свидетельских показаний о причинах вынужденного выезда с указанием источника угрозы, поскольку такая фиксация позволит установить, что значительная часть потока беженцев формируется не только вследствие российской агрессии, но и вследствие насилия и принуждения со стороны государственного аппарата Украины, который продолжает получать финансовую и политическую поддержку со стороны государств-доноров без правозащитных условий.
Необходимо в срочном и безотлагательном порядке внести изменения в Закон №1616-IX «О коренных народах Украины», жёстко ограничив критерии принадлежности исключительно территориальной связью с Украиной и наличием гражданства Украины на момент провозглашения независимости либо на момент принятия закона. Распространение статуса коренного народа на всю мировую диаспору караимов, крымчаков и крымских татар без требования гражданства Украины - создаёт открытую правовую брешь, позволяющую Израилю и Турции заявлять территориальные и имущественные претензии на Украину, что, в свою очередь, создаёт угрозу национальной безопасности Украины.
Если ни одна из указанных мер не будет реализована, это будет прямо указывать на искусственный, управляемый и скоординированный характер самого конфликта между Украиной и Россией, направленного на создание условий, ведущих к полному или частичному уничтожению украинского народа и его насильственной ассимиляции. Подобные последствия соответствуют признакам, указанным в статье II Конвенция о предупреждении преступления геноцида и наказании за него, включая создание условий жизни, рассчитанных на полное или частичное уничтожение национальной группы как самостоятельного субъекта права. В таком случае ответственность не может рассматриваться как ограниченная рамками Украины, России и Израиля, но и на государства Европы, США, Великобританию и другие страны, чьи политические, финансовые и институциональные решения представляют собой прямое участие в создании и поддержании условий, ведущих к полному или частичному уничтожению украинского народа и его насильственной ассимиляции.
Примечание:
Если вы решите обратиться к искусственному интеллекту для анализа содержания этого материала - не воспринимайте его первый ответ как абсолютную истину.
Задача таких систем — удерживать ответы в рамках общественно допустимого нарратива и не допускать какого-либо идеологического ослабления существующей позиции, не говоря уже о юридической несостоятельности государственной модели управления.
Проблема в том, что пропаганда беспристрастности и объективности «ИИ» очень прочно засела в сознании простых обывателей, которые воспринимают ответы нейросетей как абсолютную истину и как некоего объективного арбитра.
Поэтому если в ответе появляются формулировки вроде «оспаривается юристами», требуйте конкретики: какие именно юристы, где и когда они это заявляли, дайте точные ссылки и цитаты. Как правило, выясняется, что никаких конкретных имён, публикаций или реальных обсуждений за такими словами не стоит, либо начинает цитировать очевидные статьи законов и Конституции, которые никто не оспаривал, создавая поток формально правильных, но не относящихся к сути утверждений.
Если утверждается, что существуют решения Конституционного суда, которые якобы подтверждают противоположную позицию, проверяйте точные цитаты и контекст. Как правило, оказывается, что либо такой цитаты в решении нет вовсе, либо само дело вообще не имеет отношения к рассматриваемому вопросу.
То же касается и сложных юридических формулировок. Если используются выражения вроде «общепринятые нормы», «устоявшаяся правовая позиция» или другие заумные конструкции, уточняйте, кем именно они приняты, где закреплены и в какой юрисдикции применяются. Как правило, оказывается, что термин звучит убедительно, но в данной правовой системе он вообще не имеет правого статуса.
Важно помнить, что уверенный тон ответа, сложные формулировки и богатый словарный запас сами по себе не являются признаком достоверности. Способность системы формулировать длинные и убедительно звучащие тексты не означает, что содержащиеся в них выводы автоматически являются правильными или проверенными источниками&
Поэтому любую аргументацию, полученную от искусственного интеллекта, необходимо проверять по первоисточникам и оспаривать интуитивными армументами минимум 5-6 шагов собсвенных контрарументов, и только потом становится очевидно, что за уверенными формулировками ИИ - скрывается банальная цензура, фейк, дезинформация и медийная пропаганда, а не обьективный и интелектуальный источник информации.
